ПСА-скрининг и гипердиагностика рака предстательной железы: абсолютная польза, вред и роль магнитно-резонансной томографии

Электронная версия R5 · Выпуск 2025 №2 · Размещено 8 ноября 2026 года · Постоянная ссылка на статью

PSA Screening and Prostate Cancer Overdiagnosis: Absolute Benefits, Harms, and the Role of Magnetic Resonance Imaging

Федоров Александр Александрович

Феникс Медика

Аннотация

Цель. Разграничить доказательства пользы скрининга рака предстательной железы (РПЖ) с определением простатического специфического антигена (ПСА), влияния магнитно-резонансной томографии (МРТ) на выявляемость и данных о гипердиагностике. Материалы и методы. Повествовательный обзор редакционно сформированного целевого корпуса литературы по состоянию на 8 ноября 2026 г. Включено 15 источников; рекомендации рассмотрены в указанных в библиографии редакциях. Подбор и первичный синтез выполнены с использованием ИИ; воспроизводимый журнал поиска и независимое двойное извлечение данных не представлены. Метаанализ не выполнялся. Результаты. В ERSPC после медианы наблюдения 23 года отношение частот смерти от РПЖ составило 0,87 (95% доверительный интервал [ДИ] 0,80–0,95), абсолютное снижение риска — 0,22 процентного пункта; в CAP однократное приглашение снизило 15-летний риск смерти от РПЖ с 0,78 до 0,69%. Общая смертность в обоих испытаниях и в метаанализе не изменилась. В скрининговых РКИ с МРТ МРТ-ориентированный маршрут существенно уменьшил выявление рака ISUP 1 без статистически значимой потери рака ISUP ≥2: в STHLM3-MRI — при прицельной в сочетании со стандартной биопсией у мужчин с подозрительной МРТ, в GÖTEBORG-2 — при отказе от систематической биопсии; однако данных о смертности для этой стратегии пока нет. ProtecT показал, что 15-летняя смертность от локализованного РПЖ низка при любой тактике ведения, но при активном мониторинге чаще возникают метастазы. Заключение. Пользу приглашения на скрининг, точность диагностического маршрута и последствия лечения следует оценивать раздельно и сообщать в абсолютных величинах. МРТ уменьшает гипердиагностику, но не устраняет её и не доказывает эквивалентности стратегий по смертности.

Abstract

Aim. To distinguish the evidence on the benefit of prostate-specific antigen (PSA) screening for prostate cancer, the impact of magnetic resonance imaging (MRI) on cancer detection, and data on overdiagnosis. Materials and methods. Narrative review of an editorially assembled, targeted literature corpus as of 8 November 2026. The review includes 15 sources; guidelines are considered in the versions listed in the bibliography. Source selection and initial synthesis used AI; a reproducible search log and independent duplicate data extraction are unavailable. No meta-analysis was performed. Results. In ERSPC, after a median follow-up of 23 years, the prostate cancer mortality rate ratio was 0.87 (95% confidence interval [CI] 0.80–0.95), with an absolute risk reduction of 0.22 percentage points; in CAP, a single invitation reduced 15-year prostate cancer mortality from 0.78% to 0.69%. All-cause mortality was not reduced in either trial or in meta-analysis. In screening RCTs incorporating MRI, an MRI-based pathway substantially reduced the detection of ISUP grade 1 cancer without a statistically significant loss of ISUP grade ≥2 cancer: in STHLM3-MRI with targeted plus standard biopsy in men with suspicious MRI, and in GÖTEBORG-2 with omission of systematic biopsy; however, mortality data for this strategy are not yet available. ProtecT showed low 15-year prostate cancer mortality with any management option, but more metastases with active monitoring. Conclusion. The benefit of screening invitation, the accuracy of the diagnostic pathway and the consequences of treatment should be assessed separately and reported in absolute terms. MRI reduces, but does not eliminate, overdiagnosis and does not establish mortality equivalence between strategies.

Введение

Обсуждение раннего выявления рака предстательной железы (РПЖ) часто сводится к вопросу, «полезен ли ПСА». Такая постановка объединяет несколько разных решений: кого приглашать на обследование, с какой периодичностью его повторять, как подтверждать подозрение и как вести выявленное заболевание. Определение простатического специфического антигена (ПСА) не действует изолированно от последующих процедур: польза и вред программы определяются всей последовательностью, включая биопсию, морфологическую оценку и выбор тактики лечения [1–3].

Проблема гипердиагностики становится особенно острой, когда выявление расширяется быстрее, чем доказательства клинической пользы. Вместе с тем рост числа диагнозов сам по себе не означает бесполезности программы: для такого вывода необходимы сравнимые группы, достаточно длительное наблюдение и заранее определённые исходы. За последние годы опубликованы 23-летние результаты Европейского рандомизированного исследования скрининга РПЖ (ERSPC), 15-летние результаты испытаний CAP и ProtecT, а также скрининговые рандомизированные контролируемые испытания (РКИ), включившие магнитно-резонансную томографию (МРТ) в диагностический маршрут. Обновлены и клинические рекомендации Европейской ассоциации урологии (EAU) [1].

Цель обзора — показать, на какие вопросы отвечают ключевые испытания, как корректно передавать их результаты в абсолютных величинах и где начинается неподтверждённый перенос выводов на другую популяцию или этап медицинской помощи.

Материалы и методы

Выполнен повествовательный (несистематический) обзор. Редакционный подбор литературы датирован 7–8 ноября 2026 г.; в описании подбора указаны PubMed/PMC, сайты издателей (NEJM, JAMA, BMJ, Cochrane Library, European Urology), официальный сайт EAU и открытые публикации российских клинических рекомендаций. Использованы названия испытаний (ERSPC, CAP, GÖTEBORG-2, STHLM3-MRI, ProScreen, PRECISION, ProtecT), сочетания терминов «PSA screening», «prostate cancer mortality», «overdiagnosis», «MRI-targeted biopsy», «randomized», а также запросы по цифровым идентификаторам объектов (DOI) и поиск отдельных опубликованных исправлений; сплошная проверка исправлений и ретракций не документирована.

Критерии включения: РКИ скрининга, диагностики и лечения локализованного РПЖ с клинически значимыми исходами (смертность от РПЖ, общая смертность, выявляемость рака по градациям ISUP, частота биопсий, метастазирование); систематические обзоры и метаанализы РКИ; клинические рекомендации профессиональных обществ в рассмотренных редакциях. Сообщения средств массовой информации не использовались для подтверждения результатов. Сопоставление данных организовано по схеме «популяция — вмешательство — сравнение — исход — горизонт наблюдения». Публикации одного испытания (например, отчёты GÖTEBORG-2 2022 и 2024 гг.) рассматривались как зависимые.

Абсолютные показатели — разность рисков, число приглашённых на одну предотвращённую смерть (number needed to invite, NNI), абсолютные частоты событий — рассчитывались при редакционной обработке по опубликованным данным; расчётные значения отмечены в тексте, независимая проверка всех расчётов не документирована. Независимый двойной отбор, формальная оценка риска систематической ошибки и метаанализ не выполнялись. Подбор источников и подготовка исходного синтеза выполнены на редакционном этапе с использованием ИИ. Воспроизводимый журнал поиска и независимое двойное извлечение данных не представлены; полнота охвата и проверки литературы не гарантирована. Обзор не содержит результатов собственного клинического исследования.

Показатели, определяющие интерпретацию

Выявляемость характеризует число обнаруженных опухолей в определённой группе за определённое время. Клиническая значимость задаётся исследовательским определением, чаще всего через градационную группу Международного общества урологической патологии (ISUP): рак ISUP 1 (сумма Глисона 3 + 3) обычно относят к клинически незначимому, ISUP ≥ 2 — к клинически значимому. Смерть от РПЖ и смерть от любой причины — разные исходы; изменение одного показателя не гарантирует изменения других [4–6].

Гипердиагностикой называют выявление опухоли, которая без скрининга не проявилась бы клинически в течение оставшейся жизни человека. Это контрфактическое состояние нельзя наблюдать у конкретного пациента, поэтому доля рака ISUP 1 служит лишь косвенным популяционным показателем. Ложноположительный результат ПСА, избыточная биопсия и избыточное лечение связаны с гипердиагностикой, но не тождественны ей.

При сравнении стратегий важны знаменатель и время. Эффект на 1000 приглашённых не равен эффекту на 1000 фактически обследованных; риск за 15 лет нельзя сопоставлять с частотой за 4 года без оговорок. Более раннее выявление удлиняет наблюдаемую выживаемость после диагноза даже без изменения даты смерти (систематическая ошибка опережения), а скрининг преимущественно выявляет медленнорастущие опухоли (систематическая ошибка длительности). Поэтому выживаемость выявленных пациентов не доказывает пользы скрининга — для этого необходимо сравнение смертности в рандомизированных группах.

Приглашение на ПСА-скрининг: относительный и абсолютный эффект

ERSPC

ERSPC — многоцентровое РКИ, в основную возрастную группу которого вошли мужчины 55–69 лет. Участникам группы скрининга повторно предлагали определение ПСА, как правило с интервалом 4 года, биопсию выполняли по историческим (до-МРТ) протоколам. После медианы наблюдения 23 года отношение частот смерти от РПЖ составило 0,87 (95% ДИ 0,80–0,95), абсолютное снижение риска — 0,22 процентного пункта (95% ДИ 0,10–0,34) [4]. По расчёту при редакционной обработке, это соответствует примерно 455 приглашённым на одну предотвращённую смерть от РПЖ (по границам ДИ — от ≈ 290 до ≈ 1000). Кумулятивная заболеваемость РПЖ оставалась выше в группе скрининга [4].

В 2026 г. издатель опубликовал исправление: в разделе дополнительного анализа ошибочно указанная «кумулятивная заболеваемость» среди мужчин без диагноза РПЖ через 12 лет после предусмотренного протоколом скрининга заменена на «кумулятивную смертность». Исправление касается обозначения исхода в одном фрагменте и не затрагивает основных оценок, приведённых выше [4, 7].

Последовательные отчёты ERSPC показывают, как абсолютный эффект нарастает со временем. При 16-летнем наблюдении отношение частот смерти от РПЖ составляло 0,80 (95% ДИ 0,72–0,89), NNI — 570, а число мужчин, которым нужно установить диагноз для предотвращения одной смерти (number needed to diagnose, NND), — 18; при 13-летнем наблюдении NNI и NND составляли 742 и 26 соответственно [8]. Таким образом, относительный эффект к 23 годам ослабел, а абсолютный — вырос. Обе тенденции важны: первая отражает размывание различий между группами (контаминация контрольной группы, окончание активного скрининга), вторая — накопление предотвращённых смертей при длительном наблюдении.

CAP

В кластерном РКИ CAP (Великобритания) рандомизированы практики первичного звена; мужчинам 50–69 лет однократно предлагали определение ПСА (группа вмешательства — 195 912 человек, контрольная — 219 445). Тест прошли лишь 40% приглашённых. В заранее запланированном вторичном анализе после медианы наблюдения 15 лет смерть от РПЖ наступила у 0,69% в группе вмешательства и у 0,78% в контрольной группе: отношение частот 0,92 (95% ДИ 0,85–0,99), разность рисков −0,09 процентного пункта (95% ДИ −0,15…−0,03). Различие общей смертности статистически незначимо (отношение частот 0,97; 95% ДИ 0,94–1,01). Рак ISUP 1 выявлен у 2,2% в группе вмешательства и у 1,6% в контрольной [9]. По расчёту при редакционной обработке, разности рисков 0,09 процентного пункта соответствует NNI ≈ 1100 за 15 лет.

Различие эффектов CAP и ERSPC не является противоречием: сравниваются однократное и повторное приглашение, разные возрастные группы, доля участия и сроки наблюдения. Ни одно из испытаний не оценивало современный маршрут с МРТ перед биопсией.

Систематические обзоры и позиция USPSTF

Метаанализ пяти РКИ (721 718 мужчин) не выявил влияния скрининга на общую смертность (отношение частот 0,99; 95% ДИ 0,98–1,01; умеренная достоверность) и на смертность от РПЖ по всей совокупности испытаний (0,96; 95% ДИ 0,85–1,08; низкая достоверность). В анализе испытаний с низким риском систематической ошибки (фактически — ERSPC) смертность от РПЖ снижалась (0,79; 95% ДИ 0,69–0,91), что соответствовало приблизительно одной предотвращённой смерти на 1000 обследованных за 10 лет. По модельной оценке авторов, на каждые 1000 обследованных приходится примерно 1 дополнительная госпитализация по поводу сепсиса после биопсии, 3 дополнительных случая недержания мочи и 25 случаев эректильной дисфункции [10].

Рабочая группа по профилактическим мероприятиям США (USPSTF) в рекомендации 2018 г. оценила для мужчин 55–69 лет пользу скрининга примерно в 1,3 предотвращённой смерти от РПЖ и около 3 предотвращённых случаев метастатического рака на 1000 обследованных за 13 лет; доля гипердиагностики среди выявленного при скрининге рака оценена в 20–50%. Для этой возрастной группы решение о скрининге признано индивидуальным (уровень C), для мужчин 70 лет и старше скрининг не рекомендован (уровень D) [2]. Эти оценки сформированы до публикации 23-летних результатов ERSPC и 15-летних результатов CAP.

Роль МРТ в диагностическом маршруте

Направленные пациенты: PRECISION и Кокрейновский обзор

PRECISION — РКИ не инвазивного скрининга, а диагностики у 500 мужчин с клиническим подозрением на РПЖ, ранее не подвергавшихся биопсии. В группе МРТ-маршрута 28% пациентов (71 из 252) избежали биопсии из-за отсутствия подозрительных изменений на МРТ. Клинически значимый рак выявлен у 38% против 26% при стандартной трансректальной систематической биопсии (скорректированная разность 12 процентных пунктов; 95% ДИ 4–20), клинически незначимый — у 9% против 22% (−13 процентных пунктов; 95% ДИ −19…−7) [11].

В Кокрейновском систематическом обзоре чувствительность МРТ для рака ISUP ≥ 2 составила 0,91 (95% ДИ 0,83–0,95), специфичность — 0,37 (95% ДИ 0,29–0,46); у мужчин без предшествующей биопсии отношение выявляемости рака ISUP ≥ 2 при МРТ-маршруте и систематической биопсии — 1,05 (95% ДИ 0,95–1,16), у мужчин с предшествующей отрицательной биопсией — 1,44 (95% ДИ 1,19–1,75). Достоверность доказательств для МРТ-стратегий оценена как низкая [12]. Высокая чувствительность при низкой специфичности объясняет, почему МРТ полезна прежде всего для отбора на биопсию, а не как самостоятельный тест первичного отбора.

Диагностическое преимущество у направленных пациентов не доказывает пользы популяционного приглашения и не является исследованием смертности [11, 12].

Скрининговые испытания с МРТ: STHLM3-MRI, GÖTEBORG-2, ProScreen

В STHLM3-MRI из 12 750 обследованных мужчин 1532 участника с ПСА ≥ 3 нг/мл рандомизированы на стандартную систематическую биопсию или на МРТ, после которой при подозрительной МРТ выполняли прицельную биопсию в сочетании со стандартной. Клинически значимый рак выявлен у 21% против 18% (разность 3 процентных пункта; 95% ДИ −1…7; не меньшая эффективность подтверждена), клинически незначимый — у 4% против 12% (−8 процентных пунктов; 95% ДИ −11…−5); биопсию выполнили 36% против 73% участников [13]. Эти результаты относятся к основному комбинированному маршруту; по данным первичной публикации, при отдельном анализе маршрута только с прицельной биопсией критерий не меньшей эффективности не был достигнут [13].

В популяционном РКИ GÖTEBORG-2 (Швеция) мужчинам 50–60 лет определяли ПСА; при уровне ≥ 3 нг/мл выполняли МРТ. В экспериментальной группе биопсию проводили только прицельно при подозрительных очагах (PI-RADS 3–5), в контрольной — систематическую биопсию всем участникам с повышенным ПСА с добавлением прицельной при подозрительных очагах. В первом отчёте (17 980 участников, 47% приглашённых) рак ISUP 1 выявлен у 0,6% против 1,2% (относительный риск [ОР] 0,46; 95% ДИ 0,33–0,64), для клинически значимого рака ОР составил 0,81 (95% ДИ 0,60–1,1). Первичным исходом была выявляемость клинически незначимого рака, а не смертность [5].

После медианы наблюдения 3,9 года (включая повторные раунды скрининга) рак выявлен у 2,8% (185 из 6575) в группе прицельной биопсии и у 4,5% (298 из 6578) в группе систематической биопсии. ОР выявления клинически незначимого рака составил 0,43 (95% ДИ 0,32–0,57), клинически значимого — 0,84 (95% ДИ 0,66–1,07). Распространённый рак или рак высокого риска (метастатический либо ISUP 4–5), выявленный при скрининге или в интервале между раундами, отмечен у 15 и 23 участников соответственно (ОР 0,65; 95% ДИ 0,34–1,24) [6]. Доверительный интервал для клинически значимого рака включает как отсутствие различий, так и клинически важное снижение выявляемости, поэтому не доказывает эквивалентности стратегий. Отчёты 2022 и 2024 гг. описывают одних и тех же участников и не могут рассматриваться как два независимых подтверждения [5, 6].

В финском РКИ ProScreen (мужчины 50–63 лет; 15 201 приглашённый, 45 544 в контрольной группе) использован многоступенчатый отбор: ПСА, панель калликреинов и МРТ перед биопсией. Участвовал 51% приглашённых. После первого раунда разность рисков между всеми приглашёнными и контрольной группой составила 0,11% (95% ДИ 0,03–0,20) для рака низкой градации и 0,51% (95% ДИ 0,33–0,70) для рака высокой градации [14]. Испытание демонстрирует, что многоступенчатый отбор позволяет выявлять преимущественно значимые опухоли при небольшом приросте незначимых; данные о смертности ожидаются.

Таблица 1. Ключевые рандомизированные испытания и пределы допустимого вывода

Примечание: п. п. — процентные пункты; в скобках — 95% ДИ.

Лечебный этап и активное наблюдение

Вред скрининга во многом реализуется через лечение. В РКИ ProtecT 1643 мужчины с локализованным РПЖ, выявленным преимущественно по ПСА, рандомизированы на активный мониторинг, радикальную простатэктомию и дистанционную лучевую терапию. После медианы наблюдения 15 лет смерть от РПЖ наступила у 3,1, 2,2 и 2,9% соответственно (всего 45 случаев, 2,7%) без статистически значимых различий между группами. Метастазы развились у 9,4% при активном мониторинге против 4,7 и 5,0% при хирургическом лечении и лучевой терапии, клиническое прогрессирование — у 25,9% против 10,5 и 11,0% [15].

Результаты ProtecT нельзя напрямую переносить на современное активное наблюдение: протокол мониторинга в испытании не включал регулярную МРТ и повторные биопсии, а значительная часть участников имела рак промежуточного риска. Низкая смертность в группе мониторинга не доказывает, что все её участники подверглись гипердиагностике, а более частое прогрессирование не означает, что каждому требуется немедленное радикальное лечение. Российские клинические рекомендации предусматривают активное наблюдение как способ снижения риска избыточного лечения [3].

Клинические рекомендации

Рекомендации EAU 2026 г. предлагают хорошо информированным мужчинам с ожидаемой продолжительностью жизни не менее 15 лет индивидуальную стратегию раннего выявления с учётом риска (слабая рекомендация). Определение ПСА предлагается мужчинам повышенного риска: с 50 лет, с 45 лет при семейном анамнезе РПЖ в возрасте до 60 лет или африканском происхождении, с 40 лет при носительстве мутаций BRCA2 (сильная рекомендация). Интервал последующих обследований определяется исходным уровнем ПСА. У бессимптомных мужчин с ПСА 3–10 нг/мл рекомендовано повторить анализ до дальнейшего обследования, а при ПСА 3–20 нг/мл для решения о биопсии — использовать МРТ (сильная рекомендация), откалиброванный калькулятор риска или дополнительный биомаркер (слабая рекомендация) [1].

EAU отдельно указывает, что МРТ не следует использовать как первичный скрининговый тест (сильная рекомендация), а получение и интерпретация изображений должны соответствовать системе PI-RADS. При отрицательной МРТ (PI-RADS ≤ 2) и низком клиническом подозрении (плотность ПСА < 0,20 нг/мл/см³, отсутствие семейного анамнеза) допускается отказ от биопсии с наблюдением за уровнем ПСА; при PI-RADS 3 отказ от биопсии с последующим мониторингом ПСА может рассматриваться лишь при одновременном выполнении условий: плотность ПСА < 0,10 нг/мл/см³, очень низкое клиническое подозрение и отсутствие семейного анамнеза (слабая рекомендация); порог плотности ПСА не является самостоятельным критерием. Предпочтителен трансперинеальный доступ из-за меньшего риска инфекционных осложнений (сильная рекомендация) [1].

Клинические рекомендации «Рак предстательной железы», разработанные Российским обществом онкоурологов, Ассоциацией онкологов России, Российским обществом клинической онкологии и Российским обществом урологов, рекомендуют определение ПСА мужчинам при подозрении на РПЖ, в том числе мужчинам старше 50 лет и старше 45 лет при отягощённом семейном анамнезе; используются возрастные референсные значения ПСА. Мультипараметрическая МРТ органов малого таза в соответствии с актуальными рекомендациями PI-RADS рекомендована всем пациентам с подозрением на РПЖ. Отдельного раздела о популяционном скрининге документ не содержит; в разделе профилактики отмечено отсутствие эффективных мер профилактики [3].

Таблица 2. Сопоставление позиций клинических рекомендаций по раннему выявлению РПЖ

Практические следствия для обсуждения с пациентом

Обсуждение раннего выявления должно включать абсолютный масштаб возможной пользы, вероятность ложноположительного результата, биопсии и выявления опухоли, которая не потребовала бы лечения, а также последствия лечения для мочеиспускания и эректильной функции. Относительное снижение риска без исходного уровня и горизонта времени вводит в заблуждение: снижение смертности от РПЖ на 13% в ERSPC соответствует абсолютному снижению на 0,22 процентного пункта за 23 года [4].

Совокупность данных STHLM3-MRI, GÖTEBORG-2 и PRECISION поддерживает использование МРТ для отбора на биопсию при повышенном ПСА: это уменьшает число биопсий и выявление клинически незначимого рака [5, 6, 11, 13]. Однако воспроизводимость результатов зависит от качества получения и интерпретации изображений, техники биопсии, морфологической оценки и доступности активного наблюдения [1]. Наличие томографа само по себе не гарантирует воспроизведения результатов испытаний. Отсутствие статистически значимого снижения общей смертности не доказывает отсутствия пользы для смертности от РПЖ: это разные исходы с разной статистической мощностью.

Заключение

Длительное наблюдение в ERSPC и CAP подтверждает небольшое, но устойчивое снижение смертности от РПЖ при ПСА-скрининге; абсолютный эффект измеряется долями процентного пункта и нарастает с длительностью наблюдения, а влияние на общую смертность не показано. Скрининговые РКИ с МРТ показывают, что МРТ-ориентированный маршрут существенно уменьшает выявление клинически незначимого рака без статистически значимой потери значимого; при этом в STHLM3-MRI экспериментальный маршрут включал прицельную и стандартную биопсию при подозрительной МРТ, и отказ от систематической биопсии изучен в GÖTEBORG-2. Эти испытания не устраняют гипердиагностику и пока не дают данных о смертности. Данные ProtecT подчёркивают, что вред гипердиагностики можно снизить на этапе выбора тактики ведения. Пользу приглашения на скрининг, точность диагностического маршрута и последствия лечения необходимо оценивать раздельно, указывая популяцию, вмешательство, исход и горизонт наблюдения.

Ограничения

Обзор является повествовательным: поиск был целевым, а не систематическим, независимый двойной отбор, формальная оценка риска систематической ошибки и оценка достоверности по GRADE не проводились, поэтому возможна неполнота охвата. Для ряда публикаций (ERSPC 2025, GÖTEBORG-2 2024) были доступны резюме и индексированные материалы издателя, но не полные приложения. Российские клинические рекомендации рассмотрены по общедоступной версии 2026 г.; её действующий статус на дату подготовки обзора по официальному рубрикатору не подтверждён; вопросы организации скрининга, доступности МРТ и экономической эффективности в Российской Федерации не оценивались. Все рассмотренные испытания выполнены в странах Европы; переносимость их результатов на российскую популяцию требует отдельной оценки. Воспроизводимый журнал редакционного поиска и независимое двойное извлечение данных отсутствуют в доступных материалах; сведения о поиске не означают самостоятельного клинического исследования или независимой врачебной верификации. Действующий статус российских рекомендаций на дату применения этим обзором не устанавливается.

Использование технологий искусственного интеллекта

При подготовке рукописи использовалась генеративная языковая модель для поиска и сопоставления литературы, подготовки и редактирования текста. Уровень доступа к источникам и ограничения их проверки указаны в разделе «Ограничения»; авторы несут полную ответственность за содержание статьи и проверку приведённых сведений.

Список литературы

1. Cornford P., Tilki D., van den Bergh R. C. N. [et al.]. EAU – EANM – ESTRO – ESUR – ISUP – SIOG Guidelines on Prostate Cancer. Arnhem : EAU Guidelines Office, 2026. URL: https://uroweb.org/guidelines/prostate-cancer (дата обращения: 08.11.2026).
2. Grossman D. C., Curry S. J., Owens D. K. [et al.]. Screening for prostate cancer: US Preventive Services Task Force recommendation statement // JAMA. 2018. Vol. 319, № 18. P. 1901–1913. DOI: 10.1001/jama.2018.3710.
3. Рак предстательной железы : клинические рекомендации / Российское общество онкоурологов, Ассоциация онкологов России, Российское общество клинической онкологии, Российское общество урологов. 2026. URL: https://oncology-association.ru/wp-content/uploads/2026/04/kr-rpzh_mz_rf_20.04.2026.pdf (дата обращения: 08.11.2026).
4. Roobol M. J., de Vos I. I., Månsson M. [et al.]. European Study of Prostate Cancer Screening — 23-year follow-up // N Engl J Med. 2025. Vol. 393, № 17. P. 1669–1680. DOI: 10.1056/NEJMoa2503223.
5. Hugosson J., Månsson M., Wallström J. [et al.]. Prostate cancer screening with PSA and MRI followed by targeted biopsy only // N Engl J Med. 2022. Vol. 387, № 23. P. 2126–2137. DOI: 10.1056/NEJMoa2209454.
6. Hugosson J., Godtman R. A., Wallström J. [et al.]. Results after four years of screening for prostate cancer with PSA and MRI // N Engl J Med. 2024. Vol. 391, № 12. P. 1083–1095. DOI: 10.1056/NEJMoa2406050.
7. European Study of Prostate Cancer Screening — 23-year follow-up [correction] // N Engl J Med. 2026. Vol. 394, № 11. P. 1144. DOI: 10.1056/NEJMx250018.
8. Hugosson J., Roobol M. J., Månsson M. [et al.]. A 16-yr follow-up of the European Randomized study of Screening for Prostate Cancer // Eur Urol. 2019. Vol. 76, № 1. P. 43–51. DOI: 10.1016/j.eururo.2019.02.009.
9. Martin R. M., Turner E. L., Young G. J. [et al.]. Prostate-specific antigen screening and 15-year prostate cancer mortality: a secondary analysis of the CAP randomized clinical trial // JAMA. 2024. Vol. 331, № 17. P. 1460–1470. DOI: 10.1001/jama.2024.4011.
10. Ilic D., Djulbegovic M., Jung J. H. [et al.]. Prostate cancer screening with prostate-specific antigen (PSA) test: a systematic review and meta-analysis // BMJ. 2018. Vol. 362. Art. k3519. DOI: 10.1136/bmj.k3519.
11. Kasivisvanathan V., Rannikko A. S., Borghi M. [et al.]. MRI-targeted or standard biopsy for prostate-cancer diagnosis // N Engl J Med. 2018. Vol. 378, № 19. P. 1767–1777. DOI: 10.1056/NEJMoa1801993.
12. Drost F. J. H., Osses D. F., Nieboer D. [et al.]. Prostate MRI, with or without MRI-targeted biopsy, and systematic biopsy for detecting prostate cancer // Cochrane Database Syst Rev. 2019. № 4. Art. CD012663. DOI: 10.1002/14651858.CD012663.pub2.
13. Eklund M., Jäderling F., Discacciati A. [et al.]. MRI-targeted or standard biopsy in prostate cancer screening // N Engl J Med. 2021. Vol. 385. P. 908–920. DOI: 10.1056/NEJMoa2100852.
14. Auvinen A., Tammela T. L. J., Mirtti T. [et al.]. Prostate cancer screening with PSA, kallikrein panel, and MRI: the ProScreen randomized trial // JAMA. 2024. Vol. 331, № 17. P. 1452–1459. DOI: 10.1001/jama.2024.3841.
15. Hamdy F. C., Donovan J. L., Lane J. A. [et al.]. Fifteen-year outcomes after monitoring, surgery, or radiotherapy for prostate cancer // N Engl J Med. 2023. Vol. 388, № 17. P. 1547–1558. DOI: 10.1056/NEJMoa2214122.

References

1. Cornford P, Tilki D, van den Bergh RCN, et al. EAU – EANM – ESTRO – ESUR – ISUP – SIOG Guidelines on Prostate Cancer. Arnhem: EAU Guidelines Office; 2026. Accessed November 8, 2026. https://uroweb.org/guidelines/prostate-cancer
2. Grossman DC, Curry SJ, Owens DK, et al. Screening for prostate cancer: US Preventive Services Task Force recommendation statement. JAMA. 2018;319(18):1901-1913. doi:10.1001/jama.2018.3710
3. Rossiiskoe obshchestvo onkourologov, Assotsiatsiya onkologov Rossii, Rossiiskoe obshchestvo klinicheskoi onkologii, Rossiiskoe obshchestvo urologov. Rak predstatel'noi zhelezy: klinicheskie rekomendatsii [Prostate cancer: clinical guidelines]. 2026. (In Russ.) Accessed November 8, 2026. https://oncology-association.ru/wp-content/uploads/2026/04/kr-rpzh_mz_rf_20.04.2026.pdf
4. Roobol MJ, de Vos II, Månsson M, et al. European Study of Prostate Cancer Screening — 23-year follow-up. N Engl J Med. 2025;393(17):1669-1680. doi:10.1056/NEJMoa2503223
5. Hugosson J, Månsson M, Wallström J, et al. Prostate cancer screening with PSA and MRI followed by targeted biopsy only. N Engl J Med. 2022;387(23):2126-2137. doi:10.1056/NEJMoa2209454
6. Hugosson J, Godtman RA, Wallström J, et al. Results after four years of screening for prostate cancer with PSA and MRI. N Engl J Med. 2024;391(12):1083-1095. doi:10.1056/NEJMoa2406050
7. European Study of Prostate Cancer Screening — 23-year follow-up [correction]. N Engl J Med. 2026;394(11):1144. doi:10.1056/NEJMx250018
8. Hugosson J, Roobol MJ, Månsson M, et al. A 16-yr follow-up of the European Randomized study of Screening for Prostate Cancer. Eur Urol. 2019;76(1):43-51. doi:10.1016/j.eururo.2019.02.009
9. Martin RM, Turner EL, Young GJ, et al. Prostate-specific antigen screening and 15-year prostate cancer mortality: a secondary analysis of the CAP randomized clinical trial. JAMA. 2024;331(17):1460-1470. doi:10.1001/jama.2024.4011
10. Ilic D, Djulbegovic M, Jung JH, et al. Prostate cancer screening with prostate-specific antigen (PSA) test: a systematic review and meta-analysis. BMJ. 2018;362:k3519. doi:10.1136/bmj.k3519
11. Kasivisvanathan V, Rannikko AS, Borghi M, et al. MRI-targeted or standard biopsy for prostate-cancer diagnosis. N Engl J Med. 2018;378(19):1767-1777. doi:10.1056/NEJMoa1801993
12. Drost FJH, Osses DF, Nieboer D, et al. Prostate MRI, with or without MRI-targeted biopsy, and systematic biopsy for detecting prostate cancer. Cochrane Database Syst Rev. 2019;4(4):CD012663. doi:10.1002/14651858.CD012663.pub2
13. Eklund M, Jäderling F, Discacciati A, et al. MRI-targeted or standard biopsy in prostate cancer screening. N Engl J Med. 2021;385:908-920. doi:10.1056/NEJMoa2100852
14. Auvinen A, Tammela TLJ, Mirtti T, et al. Prostate cancer screening with PSA, kallikrein panel, and MRI: the ProScreen randomized trial. JAMA. 2024;331(17):1452-1459. doi:10.1001/jama.2024.3841
15. Hamdy FC, Donovan JL, Lane JA, et al. Fifteen-year outcomes after monitoring, surgery, or radiotherapy for prostate cancer. N Engl J Med. 2023;388(17):1547-1558. doi:10.1056/NEJMoa2214122

Для цитирования: Федоров Александр Александрович. ПСА-скрининг и гипердиагностика рака предстательной железы: абсолютная польза, вред и роль магнитно-резонансной томографии. Феникс Медика. Плановый выпуск 2025 №2. Электронная публикация 2026-11-08. https://fenixmedicajournal.ru/arhiv#fmj-article-urology